[<<] [<] [>] [>>]

Треугольник Лаврентьева

Академик М.А. Лаврентьев с учащимися школ Академгородка.

М.А. Лаврентьев с учащимися школ Академгородка

Из воспоминаний Андрея Андреевича Дерибас:

Лаврентьев всегда был окружен молодежью. Обдумывая собственные впечатления, попытаюсь выделить наиболее характерное.

Работая с Лаврентьевым, мы всегда знали, что решаем если не мировые проблемы, то задачи, наиболее важные для страны. Все знали, что мелочами у Лаврентьева не занимаются. Это имело колоссальное вдохновляющее значение. Понимание важности собственной деятельности заставляло работать, не считаясь со временем, – ничто так не презирал Михаил Алексеевич, как формальное отбывание на службе «от сих до сих». Надо было слышать, с какой уничтожающей интонацией он всегда произносил эти слова «от сих до сих». Нужная и интересная работа – а другими мы не занимались – должна заполнять все жизненное время. Так нас учил Лаврентьев, и так мы работали.

Демократичность – такое определение следующей черты стиля Лаврентьева многим может показаться сомнительным. Многие знали его как жесткого и требовательного начальника, он никогда не был и не прикидывался добряком и «рубахой-парнем». Тем не менее, я настаиваю на его демократичности и поясню, что имею в виду. В коллективе, который работал с Лаврентьевым, каждый всегда имел «прямой выход» на Лаврентьева, то есть независимо от занимаемой должности мог в любое время обсуждать с Лаврентьевым любую рабочую проблему. Он ненавидел субординацию, считал ее абсолютно нетерпимой в науке: лаборант, м.н.с. и доктор несли равную ответственность за дело. Это давало возможность всем «солдатам» ощущать себя «генералами» и оказывало огромное стимулирующее воздействие.

С болью приходится думать о множестве современных научных начальников, сидящих за барьерами, бдительно охраняемых секретаршами и тщательно отфильтровывающих в своем сознании, что сказал академик, что кандидат, а слова рядового научного работника у таких «деятелей» автоматически отфильтровываются до уровня комариного писка.

Большое внимание уделял Михаил Алексеевич молодежи. Понятие молодежи растяжимо. Участники конкурсов молодых научных работников могут нынче иметь тридцать три года от роду... Лаврентьев начинал возиться с подростом лет пяти-шести. У него была теория, что наиболее революционные научные идеи приходят в сознание человека, умеющего удивляться обыденным вещам и не перегруженного излишней информацией. Он считал, что, начиная с самого раннего возраста, надо воспитывать в человеке эту способность удивляться и пытаться сберечь ее, а по мере развития цивилизации делать это становится все труднее. Во времена Ломоносова, часто говорил он, у людей было больше времени и возможностей размышлять над проблемами мироздания. А теперь – транзистор в руки, наушники на голову, и нет никакого дела до происхождения звезд, а уж если человек читает популярные книжки, то ему окончательно все ясно.

При подборе учеников Михаил Алексеевич старался руководствоваться этими своими соображениями. Как всякая схема, его система имела недостатки, и не все, кто подавал поначалу большие надежды, оправдали их впоследствии. Но рациональное зерно в таком подходе, безусловно, есть, иначе в науке не осталось бы Лаврентьевской школы. <…>

Время отдаляет от нас годы непосредственного общения с Михаилом Алексеевичем Лаврентьевым, но сейчас все яснее становится громадное значение его вклада во все области, которых касались его труды.

(Дерибас А. А.  М. А. Лаврентьев в моей жизни // Век Лаврентьева. 2000. Новосибирск. С.265-266)


[<<] [<] [>] [>>]