[Список Лекций] [Воспоминания о Реме Ивановиче Солоухине] [Не все было так просто] [<<] [<] [^] [>] [>>]

Воспоминания о Реме Ивановиче Солоухине

Не все было так просто

Холл учебного корпуса университета

Было бы неверно не сказать и о том, что не всегда все было так гладко. Очень пристальным вниманием пользовался университет со стороны председателя СО РАН академика Михаила Алексеевича Лаврентьева. По его глубокому убеждению, НГУ должен был сыграть выдающуюся роль не только в становлении новосибирского научного центра или всего СО АН. По существу необходимо было преобразовать, поднять на современный уровень всю сибирскую высшую школу, как и сибирскую науку (в большинстве своем прикладного характера). Лишь немногие тогда (особенно среди «технарей») понимали, что грядет век другой техники, базирующейся на новейшем научном знании. Общенаучные кафедры математики. Физики и другие обычно влачили жалкое существование. На них совершенно сознательно приглашали выпускников педвузов, с тем чтобы они не претендовали на исследовательскую работу и их буквально «под завязку» можно было загрузить учебными поручениями. Надо было ломать всю сложившуюся философию отечественной высшей школы. А для этого в нее должны были прийти новые люди, выросшие внутри научных коллективов. Справедливости ради надо сказать, что на этом сером в общем-то фоне яркими звездочками горели немногочисленные очаги фундаментальной науки. Такие, например, как Физико-технический институт при Томском университете или Красноярский институт физики. Но что значили эти крохи для бескрайней Сибири?

НГУ был постоянной заботой «Деда» (как прозвали М.А. Лаврентьева). Собственно, весь материальный достаток молодого университета был за счет СО АН.

НГУ был постоянной заботой «Деда» (как прозвали М.А. Лаврентьева). Собственно, весь материальный достаток молодого университета был за счет СМО АН. Конечно, из Минвуза регулярно поступало государственное финансирование на зарплату, стипендии, коммунальные услуги. Что же касается других статей расхода, то носили они скорее «виртуальный» характер: например, выделенных на текущие учебные расходы средств хватало на покупку мела да химических реактивов (примерно на месяц работы студенческих лабораторий), а выделенных на оборудование – примерно на один осциллограф в год. Как же тогда жили? А очень просто: Президиум СО АН принимал постановление и официально перекладывал заботу об университетских практикумах на соответствующие институты Отделения. Михаил Алексеевич все6гда участвовал в заседаниях Совета НГУ (как и остальные члены Совета – директора академических институтов), охотно откликался на предложения выступить перед студентами. Молодежь – будущее науки, вызывала его особые симпатии. Характерный штрих. Как-то. Буквально за час до его запланированного выступления в здании университета и во всем студгородке выбило электричество. Оказывается. Произошла авария, и соответствующее управление обещало восстановить электроснабжение не раньше утра. Приходится звонить деду в институт, извиняться за ситуацию и необходимость отменить встречу. Все согласовано, но буквально через несколько минут он все-таки появляется в тонущем в сумерках учебном корпусе в сопровождении своего заместителя по строительству Б.В. Белянина. Быстрые расспросы прямо в фойе и резюме: как же студенты проведут ночь, ведь у них, конечно, и свечей-то нет? И , обращаясь к Белянину: «Поехали». Буквально через 20 минут и учебный корпус, и студенческие общежития засияли огнями. Оставалось лишь пожалеть – а встречу-то зачем отменили…

Рем Иванович неплохо ориентировался в самых разных ситуациях. Как-то весной 1963 г. С самого утра в кабинете у ректора появился уже упомянутый Б.В. Белянин. Вскоре туда же были приглашены проректор и начальник учебной части. Оказывается, Михаил Алексеевич вознамерился передать университету часть недостроенного еще корпуса «сгоревшего» как академический института Е.Н. Мешалкина. Нам предлагалось посмотреть на месте и определить, что надо переделать для использования этих помещений под учебный процесс. G дороге Борис Владимирович рассказал, что рано утром его пригласил Дед и попросил вместе с руководством университета быстро решить этот вопрос. Пока, как, по словам Белянина, выразился Лаврентьев, директора институтов не узнали об этой ситуации, и не начали бой за освободившиеся площади (институтские корпуса в большинстве своем еще строились, и помещения под исследовательские подразделения были в большом дефиците). И в этом весь Михаил Алексеевич: сначала университет. И при каждом вводе в строй очередного институтского здания - выделение помещений под университетские учебные нужды (естественно по профилю данного НИИ). Что же до данного эпизода, то по совету Белянина была выбрана часть здания , которая находилась в большей степени готовности, и было принять решение о необходимой минимальной перестройке – стандартное для всех четырех этажей. Были рассмотрены варианты перевода части факультетов в другой корпус, взвешены все «за» и «против» с учетом не только технических, но и дипломатических моментов, обсуждены с деканами факультетов, утверждены ректором. Когда в начале учебного года университет получил целое крыло здания будущего ВЦ СО АН, все размещение в нем отъезжавших подразделений было зафиксировано на поэтажных планах, согласовано со всеми заинтересованными сторонами. Оставался лишь сам переезд. Свой рассказ мы начали с собранности и четкости в работе, готовности брать ответственность на себя.. Эпизодом, иллюстрирующим это, нам и хотелось бы закончить. Как-то , уже исполняя обязанности ректора, он вернулся их местного директивного органа в довольно взвинченном состоянии. Чувствовалось – внутреннее борение страстей так и рвется наружу. За многие годы каждодневной совместной работы такого наблюдать не приходилось. Обычно страсти загонялись внутрь, да так, что невольно возникал вопрос: а есть ли они у этого человека вообще? А здесь просто кипение и борение. Буквально с порога он начал объяснять: оказывается его напутствовали по проблемам руководства вузом. В ходе беседы была затронута и кадровая политика университета и даны по ней некие рекомендации. В частности, было высказано пожелание «отставить» от ФФ всеми уважаемого профессора. Вот это-то и возмутило Р.И. Солоухина. Расхаживая по кабинету, он восклицал: «Как, они хотят, чтобы я убрал Румера? Да понимают ли они, что любой университет мира почтет за честь иметь у себя такого профессора! Мне пришлось объяснять им, что на такое мы никогда не пойдем!»

Основатели были не только выдающимися учеными. Они были порядочными и смелыми людьми. Они были патриотами – своей страны, своего дела, своего университета. Достойное место среди них принадлежит и Рему Ивановичу Солоухину. Май 1999.

Литература: Лисс Л.Ф., Меледин Г.В. . Брать ответственность на себя. Наука. Академгородок. Университет. Воспоминания. Очерки. Интервью. Вып.1. Новосибирск, 1999. С. 171-185.

[<<] [<] [^] [>] [>>]